Письма из 40-х годов

Несколько слов о первой военной осени. Враг приближался к Москве. Эхо орудий­ных залпов долетало и до наших мест — был занят Калинин, враг угрожал Конаково. Гидросооружения канала имени Москвы и Иваньковская ГЭС охранялись зенитными батареями. Население эвакуировалось в районы глубокого тыла. Большинство муж­чин ушли защищать Родину. В августе был призван в армию отец.

По каналу Москва — Волга была создана линия обороны. Прибывали свежие сибирские и уральские дивизии, часть пополнения размещалась в районе Большой Волги. Вой­ска 30-й армии готовились к наступлению. Об этом рассказывает в своих мемуарах генерал армии Д. Д. Лелюшенко: «30-й ар­мии предстояло, наступая от Волжского во­дохранилища на Клин, ударить во фланг и тыл 3-й и 4-й танковым группам противника и войсками левого крыла Калининского фронта окружить и разгромить клинско- рогачевскую группировку гитлеровцев...».

«У нас здесь тихо и спокойно», — читаю в письме от 16 сентября 1941 года, но посте­пенно в почтовых карточках и письмах, ко­торые отправляются ежедневно, а то и по два в день, слышны тревожные нотки...

7.10.1941. Сегодня в 16 часов была у нас тревога, но ничего страшного не случилось. На Вербилки около вокзала сбросил гад три бомбы. Попал в товарный состав, а над Конаково сбили одного гада с планами канала... Юра тоже сидит против меня и пи­шет тебе письмо. Уроки уже выучил, а чай пили, так все рассказывал про фильм «В ты­лу врага». Это о боях на финском фронте, очень интересная картина...

9.10.1941. ...Сейчас пока все спокойно, но вот как только утром прослушаешь Ин­формбюро, так руки опускаются. Когда же он, гадюка, кончит издеваться? Вот и се­годня сообщили: «Оставлен город Орел», — невольно накатываются слезы...

13.10.1941. Поселок пока никуда не эва­куируют, все ждем. Чего не знаю. Был на­лет на Калинин и Конаково. До нас доле­тает ночью, но вреда никакого не причинил. Жить стало очень жутко, все нервы напря­жены...

16.10.1941. Сегодня очень расстроена, писем нет ни от кого, а главное, от тебя: где ты и что с тобой — ничего не знаю. Выехать никуда не удается, приходится ос­таваться на месте. Между прочим, очень беспокойно. Юра в школу не ходит, она за­нята частями. Сидит дома, все читает твою книгу.

24.10.1941. Почту мы получаем очень пло­хо, поезд к нам совсем не ходит, а через Савелово привозят только корреспонден­цию. Газет центральных не имеем с 15 ок­тября, никаких новостей не слышим, ра­дио работает очень плохо.

3.11.1941. Поздравляю тебя с наступающим праздником. Мы все три дня будем рабо­тать, чтобы добиться вместе с вами скорой победы, которую ждем с нетерпением. Всю зарплату передадим в фонд обороны.

11.12.1941. Жизнь у нас на Волге стала гораздо спокойней, чем после твоего отъ­езда, когда немец очутился вдруг сразу в 12 километрах от Конаково и пошел на За­видово, Рогачево и помимо Клина на Яхро­му, где его здорово лупили. А сегодня уже сообщили, что и из Клина его выбили. Так что нам опасность не грозит. В детсаде и яслях... у нас полевой пересыльный госпи­таль, и наш дом почти весь занят, размес­тили бойцов...

Ты пишешь, что мы должны потерпеть, но ведь мы так к этому привыкли, что уж ничего нас не страшит, столько перенесли за это время...

19.12.1941. ...Бросать нам ничего не при­шлось благодаря нашей замечательной Красной Армии, а ведь немец был около нас за 36 километров. Представляешь себе, какое у меня должно быть настроение, но я почему-то была уверена, что враг не по­падет на Волгу и не разрушит нашей красавицы-плотины — ведь это стоило та­ких трудов и средств... Очень плохо к нам поступает почта, по­тому что ведь по савеловской линии поезда не ходят. Когда гадюка-немец прорвался на Яхрому, то мост через канал взорвали. А сейчас его налаживают. Так что письма от вас будем получать аккуратнее.

Даже в письмах первой суровой осени мама старалась выдерживать бодрый и оп­тимистичный тон. Не всегда это удавалось, конечно, особенно когда она сообщала от­цу о гибели близких людей: «Как тяжело от таких известий, даже сердце заходится, а глаза никак не высыхают от слез. Даже ни­чего не вижу в письме. Знаешь, у меня теряется всякая надежда, что мы с Юркой когда-нибудь увидим тебя и заживем по- прежнему счастливой жизнью. Когда же уничтожат эту коричневую чуму, которая приносит нам столько горя и лишений?..». Огород, заготовка дров, домашние дела — и это, не считая работы. Сколько же надо было сил?!

Я перечитываю эти письма и думаю о том, что война сильно подорвала здоровье мамы. Ей было тридцать четыре в мае сорок пятого, а жить после победы оставалось всего тринадцать лет. Двадцатью миллио­нами измеряем мы военные жертвы, а кто подсчитает, сколько жизней угасли, подто­ченные войной?.. А тогда они жили верой в победу, и, встречая каждый новый воен­ный год, загадывали самое главное жела­ние — поскорее разбить врага и вернуться к прежней мирной жизни: «Только вот ни­как не дождешься того светлого дня, когда мы услышим: война закончена, Гитлер унич­тожен. Вот бы хорошо снова зажить, но не так как раньше, а еще лучше...».

Отец бережно хранил эти письма. Они были с ним на Калининском и Волховском фронтах, под Яссами и Кишиневом, в Буда­пеште, Берлине и Праге. Они помогали жить, облегчали ожидание, давали новые силы.

Из одного металла льют медаль за бой, медаль за труд"

Мама была награждена медалью «За доб­лестный труд в Великой Отечественной войне». Сотни дубненцев, ветеранов наше­го города, в трудные для Родины годы от­давали все свои силы работе в тылу. Нина Петровна Викторова, которая занимается сейчас созданием городского краеведчес­кого музея, познакомила меня с материа­лами раздела «Дубна в годы Великой Оте­чественной войны».

...Комсомольцы Иваньковского поссовета приняли активное участие в сборе средств на звено самолетов имени Лизы Чайкиной. Они внесли на постройку звена свой двух­недельный заработок. Осоавиахимовцы школы № 2 помогали колхозникам в поле­вых работах — об этих и многих других при­мечательных фактах узнал я в будущем му­зее. О боевых делах экипажа самолета У-2, где штурманом был житель Ратмино Борис Свешников, рассказала заметка, опубликованная в газете «Сталинский со­кол». Один из многих дубненцев, не вер­нувшихся с войны, Б. Свешников совершил 125 боевых вылетов, он был награжден дву­мя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны II степени, медалями.

С волнением читал я воспоминания По­лины Андреевны Деревянко, которая ра­ботала в 101-м полевом госпитале 30-й ар­мии, участвовала в создании подсобного хозяйства, Клавдии Петровны Кудрявцевой, работавшей на хлебозаводе, Софьи Влади­мировны Никоненко, с 1937 года препода­вавшей историю в школе № 1. Вспомина­лись встречи со старожилами, чья память цепко сохранила многочисленные приметы прошлого: Иваном Андреевичем Самойло­вым, ветераном войны и труда, в недавнем прошлом токарем Лаборатории ядерных реакций, а в военные годы — зенитчиком, защищавшим сооружения Иваньковской ГЭС, Василием Сергеевичем Горбачевым, бывшим начальником Иваньковской ГЭС, агрегаты которой в первую военную осень были частично демонтированы и эвакуиро­ваны в тыл страны. Его статья «Трудовой подвиг энергетиков», опубликованная в жур­нале «Речной транспорт», рассказывает о том, как ценой огромных усилий было ус­пешно выполнено задание Государственно­го Комитета Обороны по восстановлению ГЭС, а группа работников была удостоена государственных наград. Начальник гидро­механического цеха В. П. Заворуев был на­гражден орденом Ленина, слесарь А. А. Гольцов — орденом Трудового Красного Знамени, сам Василий Сергеевич и электрик И. Е. Зайцев — орденами Красной Звезды. За успешное выполнение производственной программы и социалистических обяза­тельств коллективу ГЭС дважды присужда­лось переходящее Красное знамя Государ­ственного Комитета Обороны.

« Были вместе – детство и война»

Вручалось знамя в клубе работников гид­росооружений, который до сих пор сохра­нился на Большой Волге. В этом клубе мы, разные поколения выпускников школы № 2, в 1981 году собрались по случаю 40- летнего юбилея школы. Особенно запом­нились рассказы выпускника 1947 года — — заместителя начальника научно-исследо­вательского криогенного отдела Лаборато­рии высоких энергий Николая Ивановича Баландикова, выпускников 1948 года — ин­женера Лаборатории ядерных проблем Людмилы Михайловны Никитюк, педагога Таисии Васильевны Ивановой. Их одноклас­сником был мой старший брат Юрий. Осенью 1941 года он пошел а четвертый класс. Брат часто писал отцу о своих школьных делах и заботах.

«Теперь, как всегда, провожу сборы со своим звеном. У меня в звене 8 человек. Через день надо проводить сбо­ры. А какие бывают сборы? На сборах нам надо учиться метать гранаты. Мы назначи­ли «сражение».

29.10.1941. ...Самолет уже готов, сделан и покрашен. И скоро я на нем полечу к те­бе. Я сделал еще лук и стрелу. Бьет высо­ко: если выстрелить вверх, то и стрелы не видно. Из лука буду бить фашистов.

17.2. 1942. Папа, помнишь, ты прислал мне открытки с летчиками и танкистами? У тебя больше их нету? А если есть, пришли мне чуть-чуть. Я уже сделал альбом под названием «Великая Отечественная война». Кроме твоих «Крокодилов» я собрал много карикатур. Альбом уже толстый от карто­чек. Кроме этого я еще сделал альбом, в котором много хороших рассказов о Крас­ной Армии.

16.6.1942. Сейчас уже начали родиться грибы. Этот год надо набирать их больше. Теперь еще надо собирать брусничный и земляничный лист и цвет для чая. Сейчас я пока хожу за щавелем для супа. У нас в школе его сушат.

18.2.1943. В школе учимся как всегда. Но горячо готовимся к Дню Красной Армии. Я срисовал картинку, как гитлер погнался за двумя зайцами и ни одного не поймал. Ты уже, наверное, думаешь, почему я на­писал «гитлер» с маленькой буквы. Я его человеком не считаю.

3.6. 1943. В школе мы теперь часто хо­дим за крапивой для столовой. Нам ска­зали, что если наберете 200 кг, то всем да­дут по 200 гр. конфет. Скоро я буду хо­дить за щавелем на нашу полянку, где мы с тобой любили отдыхать и есть землянику.

13.6.1943. Теперь я работаю на цветбазе, получаю 600 гр. хлеба и обед в столовой, в общем дают рабочую карточку.

12.7.1943. За каналом почему-то нет чер­ники, да туда никто и не ходит дальше, вглубь, боятся напороться на мину. Посы­лаю тебе картинки «Ходит гитлер» и «Вот тебе, фашистский гад, вместо хлеба наш снаряд!».

Собственноручно нарисованные «иллюст­рированные приложения» брата к письмам заслуживают особого внимания. «Больше оружия фронту!» — призывает боец, чем- то напоминающий мне сегодня солдата из мультипликационной «Сказки о Мальчише-Кибальчише». «Таран» — называется кар­тинка, на которой краснозвездный «ястре­бок» сбивает «мессера». «Бей изверга!» — лаконично призывает рисунок, на котором советский боец прикладом потчует фашис­та.

Они взрослели не по годам, мальчишки военных лет. Удивительно, как с таким ко­личеством совсем не школьных забот им еще хватало времени на учебу и на книги, но лозунг «Знания нужны фронту!» дисцип­линировал их лучше самых строгих внуше­ний. В первую военную зиму, вспоминает С. В. Никоненко, которая в годы войны была директором школы № 1, учащихся было немного, а школа разместилась в сов­сем не приспособленном для этого поме­щении. Некоторым ученикам не хватало места за партами, и они раскладывали тет­ради на табуретках, а сидели на полу. При школе было организовано подсобное хо­зяйство. Поселковый совет выделил землю для огородных участков. На пришкольном участке биолог М. Д. Вощинская организо­вала высадку рассады капусты и помидор. Этой рассадой снабжалось и население поселка. В школе не прерывали занятий круж­ки художественной самодеятельности, хор. С успехом проходили вечера художествен­ной самодеятельности, посвященные крас­ным датам календаря. Жизнь шла своим че­редом, и школы были в наших краях цент­рами культуры, они растили и воспитывали поколение, на плечи которого легло после­военное возрождение страны.

«Майскими короткими ночами»

Весна сорок пятого пришла на Волгу ра­не — уже в первой декаде апреля откры­лась навигация. От пристани «Большая Вол­га» пошел в Москву специальный экскурси­онный теплоход «Иосиф Сталин»...

В дни войны эта пристань имела большое значение. Здесь были лесоучасток, мастер­ские, ежегодно зимовало несколько десят­ков судов. Здесь разгружались и перегру­жались суда, следовавшие в Москву и Москвы, В первую военную осень речники на 223 процента выполнили план вывоза дров для столицы. В начале войны по кана­лу и Волге эвакуировались московские пред­приятия, а потом военные грузы доставля­лись во фронтовые районы нижней Волги, в Сталинград.

Весной сорок пятого, так же как и сейчас, на плотине были опущены щиты. Словно радуясь Победе, вешние воды свободно неслись в волжской стремнине. И -не вери­лось, наверное, что всего три года назад, весной 1942 года, мутные воды реки наво­дили страх: «Щиты все открыты, вода бур­лит, даже здесь слышно, вот с какой силой... По морю плывут трупы мужчин и женщин, туши коров. Это, видно, из-за Калинина, после боев всплывают, очень жутко...».

В многочисленных воспоминаниях об уди­вительно теплой и дружной победной вес­не мы находим сегодня все новые и новые тона и оттенки. И не перестаем удивляться терпению и стойкости людей, переживших эти тяжелые военные дни и ночи, сохранив­ших человечность и умение радоваться как общим победам страны, так и самой малой победе близкого или далекого человека. Этого так порой не хватает нашему поко­лению, уже привыкшему к благополучию!.. Сколько таких частных свидетельств — пи­сем, фотографий, документов хранится ею в семейных архивах, в то время как сей­час, сорок лет спустя, они становятся достоянием истории и могут рассказать много интересного дубненцам, как те мате­риалы, которые собраны сегодня в доме номер 10 по улице Мира — в будущем му­зее Дубны. Но вернемся к последним пись­мам сороковых годов...

9.4.1945. ...Ведь скоро и день нашего тор­жества, вот уже сообщили — Кенигсберг наш, а пока это письмо идет до тебя — и Берлин, возможно, будет наш, а там и встреча. А как мы тебя ждем, и если только получим весточку, что ты едешь к нам, так я просто даже и не представляю, что же с нами будет. Ждем с нетерпением.

3.6.45. Пишу тебе письмо, а твоя фото­графия, на которой ты есть у яблони, стоит под букетом черемухи... Да, хорошо, ког­да знаешь, что ты жив, и сердце радуется от мысли, что скоро встретимся...

24.6.1945. И так в ожиданиях прошло целых четыре года, которые унесли много хорошего... Может, ты сейчас слу­шаешь концерт Краснознаменного ан­самбля, который передают из Москвы? Та­кой замечательный, в честь вас, победи­телей. Вот артист поет: «Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат...» Да, теперь солда­ты поспят, отдохнут от всех тяжестей.

Над землей стоял май. На земле был мир. О цене этого мира мы с вами сегодня зна­ем. Всмотритесь внимательно в лица людей с боевыми наградами, вместе с которыми придете 9 мая к братским могилам. Покло­нитесь этим людям, которые вынесли на своих плечах тяжелое бремя войны — Ве­ликой Отечественной.

Е.Молчанов

Газета «Дубна: наука. Содружество и прогресс» 1985 г., №19,8 мая

Подготовил к печати студент 1-го курса группы 1113 кафедры «Государственное и муниципальное управление» Куманичкин А.



Все лица
bool(false) 3.151511595821